Фукуок на один бок

02.12.2013

Фукуок на один бок

Автор Катя Метелица
21 Октября 2011

В каждом штампе есть доля правды: Сайгон, он же город Хошимин действительно похож на Париж: бульвары, каналы, Опера, мэрия, уличные кафе, брусчатка, девушки на мотобайках… Особенно в призрачный час - ночью или очень ранним утром. Особенно когда дождик, особенно если выпить… Только вот многовато пальм, и соломенных шляп конусом, и… Ладно, отличия придется перечислять слишком долго. Например: там меня не называли мадам – не выслужила пока, а здесь – только так и называют. Фут массаж, мадам! Классическое «Where are you from, madame?» И, наконец, просто: «Мадам?» - и приглашающее похлопывание по седлу мопеда. Предложение соблазнительное, но бабушка такого точно не одобрила бы: поди знай, куда завезет.

Фукуок на один бок.jpg

Поведу-ка себя как в самом деле дама – посмотрю на этот город сверху вниз. Отель REX не так знаменит, как грэм-гриновский Continental, но тамошней журналисткой террасы из «Тихого американца» уже нет, а эта осталась, и она тоже с историей – здесь обменивались информацией агенты американской разведки. Жаль, невысоко - всего лишь пятый этаж. Буддийская пагода, засиженное голубями барокко, тут же новенькие почти-что-небоскребы и целое стадо подъемных кранов, обещающих новые небоскребы.
Потоки мотобайков и отчаянно сигналящие им такси, уличные торговцы с ведрами лапши на коромыслах; сверху это выглядит как три кружка, нанизанные на спицу: ведро – шляпа – ведро. «Могу я спросить мадам: а почему мадам одна?» - вьетнамская хостес щеголяет своим английским. Тянет, конечно, нагрубить, вроде «а потому что я проститутка и провожу маркетинг клиентуры», но ясный взгляд кофейных глаз обескураживает. «Бизнес-трип», - говорю; туманно, но в целом понятно. Не начинать же объяснять, что американский фотограф не смог прилететь, потому что ему нужна виза, а Кирилл Никитенко пока что в Риге и прилетит завтра. Но она не успокаивается: «А где же друг мадам?» Да дома он, стережет огонь в очаге.
А пришла я сюда, потому что путеводитель Poliglot, который я цапнула в аэропорту, давно не обновлялся, а там написано, что с крыши отеля REX – один из лучших в Сайгоне видов. Жизнерадостные немки с рюкзаками, пара геев-голландцев, жизнерадостная шотландская семья с приемными азиатскими детишками, – у всех такие же путеводители. И раз уж я сюда поднялась, то уж полюбуюсь этим видом. Закажу ваш артишоковый чай, что бы это ни оказалось, и сидеть буду долго, как старший лейтенант Шарапов в засаде. Есть я уже не могу: слишком много соблазнительной еды вокруг.
Я уже съела отличный завтрак в Park Hyatt Saigon, и японское кунжутное мороженое, и несколько личи, и пробовала вьетнамское мороженое из дуриана - ничем не пахнет, но все равно гадость; симпатичный официант ужасно смешно показывал мне это мимикой и не принял заказ: «Мадам не понравится!», а просто принес немножко, чтобы я сама убедилась.А еще меня пугают два гипсовых танцующих слона – зачем они на этой крыше? Это же не московский клуб «Рай».
Но ничего этого я, конечно, не говорю. Тихо допиваю неожиданно приятный артишоковый чай (пакетик; четыре с половиной доллара – примерно дневная зарплата вьетнамского сельскохозяйственного рабочего, не абсурд ли?) и перемещаюсь напротив, в отель Caravelle. Тамошняя терраса повыше, девятый этаж, и вид с нее поувлекательней, попарижистей, но он мало отличается от вида из моего номера в Park Hyatt. В кармане припрятан козырной туз – хайятовский консьерж дал мне карточку с адресом бара Shri Lounge на двадцать третьем этаже Centec Tower (72 Nguen Thi Minh Khai), это совсем близко, и там собирается самая Фукуок на один бок.jpgмодная молодежь, самые красивые девушки… Но тут обрушивается ливень стеной, и Shri Lounge оказывается почти пустым, но вид из него действительно фееричный, хоть и залитый дождем… А рано утром я улетаю местным рейсом на Фукуок. По-вьетнамски название острова пишется в два слова – Phu Quoc (как собственно и Viet Nam), и в этом имени слышится что-то птичье, похожее на феникса. В здешних джунглях водятся райские птицы, и я действительно увижу одну – вдруг вынырнула из кустов на дорогу перед машиной, как какая-нибудь трясогузка. Ей сигналили (здесь все постоянно бибикают), а она еще и улетать не хотела. Красавица. Из маленького местного аэропорта, через городок Дуонг Донг, похожий на бедные пригороды Сайгона, только еще беднее, еду в гостиницу La Veranda, одну из лучших на острове – тот тип роскоши, который называется не posh, а smart: комфортабельно, модно, сдержанно, с мыслью об экологии. Ну и не без изяществ колониального стиля, конечно, особенно в ресторане. Он называется Pepper Tree, «Перечное дерево» – на Фукуоке выращивают черный перец, какой-то, говорят, особенный. Официант сразу приносит узкую горячую булочку, сливочное масло и блюдце похожего на порох порошка – перец с солью. Никогда не ем хлеб с маслом перед обедом, это же глупо. Даже не понимаю, зачем его вообще приносят, это неправильно. Разве что просто попробовать? Чисто исследовательский интерес. Потом поплаваю в бассейне, отработаю… Господи боже ж мой, как же ж вкусно.

По сравнению с обычным нашим перцем – хорошим, свежесмолотым, – как небо и земля, а все остальное: соль, масло, горячая корочка, - еще усиливают эффект. Кто-то тут очень хорошо разбирается в биохимии, физиологии и, может быть, психологии: сразу как-то настраиваешься на гедонистический лад. Потом я еще обнаруживаю, что в этот перец отлично будет макать кусочки папайи или зеленого манго, - и, оказывается, местные именно так и делают. Это мне сообщил Симон Пьер Сесси – карибский француз, который отвечает в La Veranda за еду и напитки.

Очень хвалил, что я сама до этого дотумкала: «Ну, вы прямо, как вьетнамка», - с уважением так. Другой, кроме перца, специалитет острова – рыбный соус Ныок Мам (nước mắm) из перебродивших анчоусов, «жидкая вобла», как ласково называют его мои московские друзья Игорь и Вика: как попробовали его разок, так теперь и жить без него не могут – привыкание. Рыбный соус, собственно, есть везде во Вьетнаме, да и в Таиланде, и, вроде бы, в Камбодже, но на Фукуоке он особенный, есть даже романтические планы узаконить Ныок Мам в качестве локального бренда – как шампанское из Шампани и коньяк из Коньяка. Красно-коричневая жидкость - концентрированный умами, пятый вкус, и именно присутствие рыбного соуса делает блюдо выраженно вьетнамским. Это как чеснок с базиликом для народной итальянской кухни или фуа-гра с трюфелем – для высокой французской. Или, ближе: глутамат натрия и соевый соус – для китайской. Причем вьетнамцы гордятся своим рыбным соусом именно в пику китайцам: у нас-то мол кругом море и туча анчоусов, маленьких, но жирненьких, а у вас-то все больше суша; из нашего вьетнамского окна Площадь Красная видна, а из вашего китайского окошка – только улица немножко: соевые бобы – подумаешь тоже.

Из уважения к этому местному культу Симон Пьер даже придумал для бара La Veranda несколько коктейлей с рыбным соусом: почему бы нет? Поначалу получалась правда гадость редкая, но в конце концов… Я успела попробовать два. Ярко-зеленый «Вьетнамский пират» - он, конечно, для любителей мятного сиропа, который вроде динамита - заглушит что угодно, даже аромат перебродившего селедочного рассола. Но вот «Итальянский рыбак» с кампари и белым мартини, на мой вкус, прямо-таки по-настоящему, по высшему бразильскому хорош. Бармен Тао прямо сиял: «Италиан фисамэн вери гуд!» (Вьетнамцам, как и японцам, трудно выговорить «ш», но к особенностям их произношения постепенно привыкаешь.) Чтобы сделать Тао приятное, я даже сняла видео про то, как он смешивает этот эликсир и жонглирует бутылкой. Между прочим, риск: если что – это тебе не бутылку виски разбить.

Рыбный соус, как и дуриан, запрещено, например, провозить в самолете: разобьется – крах всему. Тао даже вспотел от волнения – впрочем, вспотеть тут несложно, влажность практически как в хаммаме. Ходишь – чисто как в бане: вся распаренная, полуголая, во вьетнамках. А обслуживающий персонал – в холщовых костюмчиках вроде пижамок. У девушек-менеджеров вместо пуговиц крупные жемчужины. Ближе к закату отваживаюсь наконец, густо намазавшись защитным кремом с фактором 100, выглянуть на пляж. Про вьетнамское солнце мне рассказывали страшные вещи.Впрочем, те, кто рассказывал, были тут весной. «С февраля по апрель даже мне тут тяжко, а я мексиканец!» - признавался потом новый знакомый, Рафаэль.

Климат тут субэкваториальный, и это устроено так: высокий сезон - с октября по январь, август и сентябрь – муссоны, льет так, что носа не высунешь, а вот начало лета… Я была здесь в июле - сказочно повезло. Я даже не стала надевать белые хлопковые перчатки (хотя местные меня поняли бы – они берегутся от загара как только могут), даже кремом потом особо не мазалась. Мягкая, человеческая погода: то солнышко, то облака, то вдруг дождь, а то все вместе. Плещешься под дождиком в мелкой теплой волне, а кругом радуги, радуги. В середине дня, когда все-таки жарковато – либо спать, либо в спа. Сначала вьетнамский массаж локтями – эффект лимфодренажа, хорошо после самолета. Потом – пилинг с малиной, чтобы ровнее ложился загар. А если все-таки подгоришь – балийское обертывание с замороженным пюре манго, алоэ, козьим молоком и маслом герани – несравненным природным анальгетиком.

Описание такое убедительное, что мне даже хотелось немного обгореть, чтобы проверить это ледяное манго с геранью, но не успела. Написала записку Никитенко – пусть он попробует, если не боится. «Я видела вас в спа!», - на пляже ко мне подскочила веснушчатая красавица лет шестидесяти. Из Новой Зеландии, зовут Кэтрин, отдыхает тут с мужем в третий раз. «Правильно ведь? Это были вы? Ээ… С ума сошли? Восемьсот шестьдесят донгов!» (На самом деле – восемьсот шестьдесят тысяч, но здесь часто опускают «тысячи» - я все время на этом попадалась.) Тридцать пять американских долларов!! Вы знаете, что на пляже массаж стоит шесть долларов? Я делаю два массажа каждый день. Я вам покажу, где это…» Шестью шесть тридцать шесть, я понимаю, но тяжело расслабиться, когда вокруг тебя галдит целая толпа: одна массирует, а другая при этом с пафосом объясняет, что тебе надо срочно переделать маникюр – чтобы было с блестками! розовое!! красиво!!!! Кэтрин с мужем принадлежат к распространенному типу западных туристов-прагматиков: постель и завтрак в комфортабельном резорте со скидкой от туроператора, массаж за шесть долларов на пляже, обед в пляжной забегаловке, ужин в ресторанчике при ночном рынке – дешево, весело, аутентично.

Ночной рынок – главное развлечение в Дуонг Донге, и для поездок туда La Veranda благородно предоставляет шаттл-микроавтобус. А вот туристы из Китая, Кореи, богатые вьетнамцы – они, наоборот, как заселятся в отель, так норовят провести в нем целый день. Пробуют все развлечения, везде фотографируются, и кухню предпочитают не местную, а международную – дорого, но по высшему классу. Турист из России был всего однажды, и с ним были проблемы. «Напился пьяный, ночью шумел и даже набросился с кулаками на наших служащих. С кулаками! Можете себе это представить?!» Ох, представить могу.

В прекрасной La Veranda, хоть сейчас как бы и не пик сезона, заняты все номера, и я перемещаюсь в другой отель - Chen Sea. На первый взгляд он кажется проще, скромнее – бунгало, соломенные крыши. Но внутри избушек – неожиданно высокие и очень красивые комнаты, в паркетном полу твоей личной террасы – ванна (и ее могут наполнить, например, душистым настоем лимонной травы, а то и молоком с ароматным маслом), и уж так о тебе здесь заботятся – даже кладут на кровать свиток со сказкой на ночь, каждый день – новой. Вечером вдоль дорожек живые огни, а еще здесь хорошо качаться в плетеных качелях у самой кромки воды – смотреть, как волны разбиваются о гладкие камни.

Когда солнце начнет заходить и зарядит опять мелкий дождик, охватывает вдруг чувство странного родства с этими местами. Как будто не араукарии вокруг, а елочки, не пальмы, а сосны, и не Сиамский это залив, а, к примеру, Финский… Вроде какого-нибудь Комарова, только очень тепло. И, к слову, без комаров – то ли их как-то умело отпугивают, то ли всех поедают ящерки гекко, которые еще умеют щелкать, прямо как соловьи («гекко-гекко-гекко»). Я качалась бы в этих качелях полжизни, но приезжает Кирилл Никитенко, и мы отправляемся наконец смотреть остров. Едем с северо-запада на юго-восток: у нас закаты – у них рассветы, у нас желтый песок – у них белый.

Добраться при желании можно и за час, но по дороге у нас весь набор туристических достопримечательностей, которые предлагает Фукуок. Жемчужная ферма, где нам раскрывают устрицу-трехлетку с продолговатой черной жемчужиной: не знала бы, что этот жемчуг выращен искусственно, он бы показался, наверное, чудом чудесным. Фабрика, производящая рыбный соус: впечатляющий запах (кстати – не противный, просто активный) и более чем впечатляющие ряды громадных бочек, в каждой из которых ферментирует десять тонн анчоусов (плюс морская соль, и никаких дополнительных специй).

Ферма, где выращивают тот самый перец, Piper nigrum– который в ботаническом смысле никакой не родственник ни паприке, ни чили, и вовсе он не дерево, а навитая на трехметровый столб лиана; и даже перечные зерна – вовсе не зерна, а собранные в гроздья плоды, вроде смородины или винограда. Совсем зрелые – розоватые, но потом их высушивают до белизны. А черный перец – это недозрелый, снятый зеленым. Зеленый цвет можно, кстати, и сохранить – некоторым нравится. «Вы, иностранцы, почему-то предпочитаете черный», - пожимает плечами хозяин фермы. Ну да, мы его так и называем - «черный перец горошком». На самом деле, лучший, более тонкий и душистый – белый.

Накупив перца на полжизни вперед, едем дальше. На очереди водопад - ручей, по большому счету, но красивый, а главное – в лесу. Для пущей красоты тут и там понатыканы скульптуры местных церетели – к счастью, уже изрядно облупленными. Сегодня выходной, и множество вьетнамцев приезжают устроить пикничок под сенью струй: хоть какое-то разнообразие, а то все океан и океан. На подходах к водопаду маленький, но весьма насыщенный базарчик, местное Измайлово: изделия народных промыслов и любимые народом вкусняшки вроде вяленых трепангов и жареной кукурузы. Я в ужасе уставилась на бутылку с заспиртованными морскими коньками (боготворю морских коньков, на самом деле), наш гид-индонизиец Джокко решил, видимо, что я надумала их купить (вьетнамская виагра, вери гуд), и на полном серьезе отговаривал: на других рынках дешевле. А еще мы там видели зеленую змейку – висела на ветке и шипела. Местные ребята ей страшно обрадовались: деликатес. Впрочем, они всему радуются, в жизни не видела такого жизнерадостного народа. И спокойные, как, в самом деле, даосы (а они именно даосы), - спокойно спят в своих гамаках чуть ли не посреди проезжей части. Ни одного плачущего ребенка. И ни одного особо замурзанного – хотя живут в домах из фанеры и кусков шифера. Но все в ярких одежках, и все веселятся.

Даже в тюрьме – на Фукуоке есть огромная мемориальная тюрьма с инсталляциями «Солдаты пытают вьетконговцев» - даже в этой жуткой мемориальной тюрьме посетители отнюдь не хранили мрачное молчание. Впрочем, возможно, я чего-то не понимаю. Что мы еще видели? Множество невысоких, поросших деревьями гор – всего на острове их, как подсчитано, девяносто девять. Бесконечные сады с личи, лонганами и дурианами. Стада весьма ухоженных бычков золотистой масти. Странных, но красивых собак, тоже золотистых или черных – все риджбеки, с гребнями вдоль хребта - местная порода, распространена только на Фукуоке.

Чего не увидели: национальный парк, куда нас не пустили, говоря что-то о защите животных (военная база, на самом деле). Озеро в этом лесу – его можно разглядеть на Google Earth, но оно не отмечено на картах. Маленький пляж Bai Dai на самом севере острова – он признан лучшим среди уединенных пляжей мира, но к нему оказалось не так просто проехать, а может, мы что-то неправильно объясняли. Безумно жаль, но хороший повод вернуться...

Зато мы видим две или три живописнейшие рыбацкие деревни, в которых немедленно хочется остаться, чтобы снять там кино про настоящую жизнь, - но мы только снимаем красивые фотографии, пробуем свежих морских тварей на рынке и едем дальше, - и так всегда. Мы видим десятки, может быть сотни людей на велосипедах. И многие сотни, может быть тысячи людей на мотобайках: в шлемах и в шляпах, в кроссовках, во вьетнамках и просто босиком; с детишками и совсем крошечными младенцами; по двое, по трое и даже по четверо; в темных очках и в масках, закрывающих лицо от пыли, а также без всяких очков и без всяких масок, но зато в высоких бальных перчатках, чтобы не дай бог не загорели руки…

Мотобайки в Сайгоне тоже сильное зрелище: парнишки с котелками лапши и матроны пакетами Gucci, мотоциклистки в лабутенах (вьетнамские девушки генетически не умеют ходить на каблуках, но понемногу стараются – портят себе ноги) и красотки в национальных платьях, сидящие в седле боком – так на самом деле безопаснее, тем более, что скорость везде невелика: не больше сорока в городе, не больше шестидесяти за городом. Но персонажи роад-муви на Фукуоке – это что-то совсем особенное. Мой фаворит вез за спиной клетку, где в семь (я посчитала!) ярусов сидели пушистые отчаянно пищащие цыплята. И, честное слово, мы видели человека, который одной рукой держал руль, а другой - писал эсэмэску.

А еще мы видели огромную стройку – чуть ли не к 2012 году на Фукуоке будет построен международный аэропорт. «Мы будем новым Сингапуром!» - дрожа от возбуждения объясняла официантка в отеле. Насчет Сингапура не знаю, но что Фукуок может в скором времени стать вторым Пхукетом или, скажем, Бали – самый вероятный вариант развития событий; так что ехать лучше сейчас… «Или момент уже упущен?» - подумали мы, увидев стоянку автобусов у пляжа, к которому так стремились. Именно стоянку. Именно автобусов – их было штук пять. И пара десятков такси. И мощный запах жареного. «Суббота!» - развел руками таксист. Что ж делать, местные жители тоже хотят отдыхать. А еще сюда приплывают люди из Камбоджи. Именно приплывают, на небольших корабликах – Камбоджа совсем близко. Пристани нет, кораблики бросают якорь в море, пассажиров подбирают лодки, а потом они идут вброд, прямо в одежде. Местные жители вообще предпочитают купаться в одежде или хотя бы в майках, на обгоревших бледнолицых в бикини и плавках смотрят как на дикарей.

Пляж, впрочем, дивный - чистый белый песок, жемчужная вода. Волн совсем нет, и это всегда так: волны или с одной стороны острова, или с другой. Я сразу иду в воду… иду и иду, иду и иду. Как на Рижском взморье, все по колено и по колено, не поплывешь. И песок такой же. Только водичка, прямо скажем теплее – градусов двадцать восемь. Прозрачная, видно всяких мальков. Приятное, в общем, купание – для тех, кого не смущает запах жареной рыбы: вдоль всего пляжа ресторанчики. Добредаем до крайнего и садимся под навес: все-таки жарко. Все кругом пьют сок из зеленых кокосов, это разумно – сок внутри кокоса уж точно чистый. Большой компании вьетнамцев приносят суп с мясом – фо бо. Рядом американцы едят запеченную рыбу, креветок в остром соусе: вроде бы им все страшно нравится. Цены в меню – какие-то уж совсем копеечные. Американцы расплачиваются – наелись. - Сколько ты оставляешь на чай? Ну-ка… - один из них начинает пересчитывать бумажки и убирает две стотысячные. – Эти лишние. Я тебе уже объяснял: tips десять процентов и не более того. Тем более, пять процентов за service уже включены в счет. Это тебе не у нас в Штатах: если не дашь двадцать процентов tips, официант тебя догонит и даст в рожу… - Джек, ты разоряешься из-за полутора долларов. Дядюшка Скрудж. Это бедные люди, бедная страна. На официантке вон колготки заштопанные… - Вот именно! Я думаю об этих людях и этой стране. Свою экономику мы уже загубили, давайте хоть им не будем вредить. Я еще десять лет назад объяснял вам, парни: ваши лишние чаевые приводят к инфляции. И посмотрите теперь - что вы видите? Во Вьетнаме огромная инфляция, галопирующая, 20 процентов в год. А вы тут как Джордж Сорос с его гуманитарной помощью… - Ладно, ок, я хренов Джордж Сорос. А ты все равно Дядюшка Скрудж… Легкомысленные друзья глубокого эконома Джека идут к своим мотороллерам и уезжают.
Он некоторое время потягивает пиво в одиночестве, потом начинает поглядывать на камеру Кирилла и наконец идет к нам; есть профессиональный вопрос, связанный с фотографией. Вот у него, например, зеркалка. Но в ней оптика стала какая-то мутная. Может, просто протереть ее пальцем или как? На сладостный звук родной речи прибредает еще один американец, обладатель Сanona. Происходит ритуальная демонстрация объективов: моя крошка Sony не обсуждается, телевик Кирилла вызывает почтительные вздохи. Джек пытается подколоть Джона: “Прости, а для чего у тебя здесь прицеплена эта хрень?» (что-то вроде чехла от зарядки, как я поняла), на что татуированный толстяк Джон немедленно парирует: «А просто с этой хренью моя камера кажется больше!» - это очень смешно, и мы все хохочем. У Джека и Джона сразу обнаруживается много всего общего: оба родились в Чикаго. И оба – как прилипли к Фукуоку. - Десять лет, really? Я тоже. Не скажу, что сейчас плохо, нет. Но как тут было раньше, а. Помнишь, Джон? Давай расскажем ребятам. Чисто рай. Этот пляж – совсем пустой, только пара лодок и ловушки для крабов.
Я платил два доллара и мне готовили… Джек выдерживает драматическую паузу: мы должны это прочувствовать: краб всего за два доллара. - …ШЕСТЬ крабов. За два доллара. Понимаете? Для верности Джек показывает на пальцах: два и шесть. И, растопырив ладони, размер крабов – чтобы мы не подумали, что он ел какую-то мелочь. Никитенко вырос на Сахалине, крабом его не удивить, но он тоже изображает вежливое восхищение - зачем портить человеку праздник. - Подумаешь крабы, - вступает Джон. – Меня привели в магазинчик – там были черепахи, голуби, ящерицы всякие. Смотри, говорят, чего покажем. И тащат кобру – вот такую огромную. Всего тридцать баксов – купи, говорят, не пожалеешь, глянь, какая красавица, и там, и ведь бодрая такая. Alive, alive – как будто я устриц выбираю или там слоновью улитку на салат. А кобра раздувает этот свой капюшон – кошмар. Они ее втроем держали, а она еще вырывалась. В общем, с трудом отвязался, зато всучили мне летучую мышь. За двенадцать баксов… Джон долго, как-то особо тщательно закуривает; мы, хоть и разомлели от солнца и пива, но успеваем понять: это тоже драматическая пауза. - Двенадцать долларов? – говорю я. – Что-то дороговато для летучей мыши, тем более десять лет назад. Их и сейчас на рынке продают пятачок за пучок. Сушеных. Не знаете, кстати, что они с ними делают? Афродизиак, как морские коньки? - Про сушеных не знаю, - Джон доволен: я отреагировала правильно. – Моя была живая. И размах крыльев у нее был – шесть футов. Вот такой, - раскидывает руки. – Шесть футов! Как я ростом, или Джек. Почти как ты, Кирилл. Шесть футов! Они ее немного связали, и я вез ее в гостиничку на автобусе. Представляете: сидим такие в автобусе в обнимку с летучей мышью, как хреновы Бэтмен и Робин.
А местные большие пальцы показывают: повезло тебе, мистер. Странно, но Джон как будто и правда не ждет вопроса: а что ты делал потом с мышью-то? Подружились, сводил ее в зоопарк, вместе охотились на мошек, отвез в джунгли и выпустил? - Как - чего? Те ребята из магазина прислали своего человека, типа доктора, он отрезал ей крыло и выпустил кровь. И я ее выпил. Стаканчик. Доктора тоже угостил – вроде как гонорар. Он доволен был, как слон. Кровь летучей мыши – это очень круто. Как стволовые клетки или этот, как его, женьшень. Дает жизненную силу. Все-таки люди, которые из года в год ездят во Вьетнам, и правда отличаются от других. Спросить, что ли, Джона, как у него теперь с жизненной силой? Ладно, не буду, скользкий вопрос.
 - Не знаю, не знаю, - Джек старается показать, что и без экзотических стимуляторов его все здесь устраивает. – Я сюда езжу за простыми вещами. Покой, гамак, красивый пейзаж, море тепленькое… - Загар! – подхватывает Джон. - Я в Калифорнии живу, в Сан-Франциско, но работаю восемьдесят часов в неделю. В семь утра уже совещание по скайпу, до пяти руковожу своим отделом, решаю вопросы, потом они уходят, а я свои программы пишу. Вечером дома пива выпью в лучшем случае и опять решаю вопросы по мэйлу, пока не свалюсь. Ни выходных, ничего: так разве что вечером в ресторан сходишь, суши поешь, да и то - с товарищами по работе. Бледный весь, конечно, как червяк, - хочу отсюда привезти загар, чтобы выглядеть, как нормальный калифорниец, уж наконец. Это явно любимая шутка, постоянный гэг. - И, конечно, еда. В первую очередь, еда.
Какие здесь морепродукты, рыба! Несвежего просто нет, откуда ему взяться? Руками же можно ловить. И как готовят! Именно здесь, на Фукуоке: все простое, но такое вкусное, нежное. В Хошимине мне зажарили кальмара на гриле, его не прожевать было. А здесь! Во рту тает. И счета смешные. Даже сейчас, когда все подорожало в разы. Все равно ведь смешные, а? Джек опять начинает объяснять про пагубность гуманитарной помощи и чрезмерных чаевых, Джон соглашается (и сует официантке пару тясяч тайком, пока Джек не видит), и мы договариваемся вечером вместе обедать в настоящем вьетнамском ресторане на реке. Вечером на Фукуок обрушивается ливень – первый настоящий тропический ливень за все эти дни. Но мы все-таки вызываем такси и едем. Sang Tuoi оказывается не уютным кабачком, как мы ожидали, а масштабным ресторанным комплексом. Садик, фонтан, несколько умывальников, два огромных бело-розовых лебедя - когда-то они были водными велосипедами, а теперь просто оживляют пространство.
 
В одном павильоне, судя по всему свадьба - на стульях белые чехлы с розовыми лентами, бело-розовые бумажные гирлянды. В другом попроще - клеенки, замызганный пол, отчаянное массовое караоке. Есть еще отдельные с позволения сказать кабинеты, там тоже караоке. Наших друзей не видно. Приходит изящная женщина лет тридцати, она говорит по-английски, ее брат, говорит она с гордостью, владелец этого места. Даем ей записку с местными номерами наших американцев, она легко произносит их имена (Катю и Кирилла не осилила, язык сломаешь), только уточняет: Джон и Джек - мужчины или женщины? По именам ведь не поймешь. А ее зовут Тиффани.

Ну, вообще-то Чен. Но она уже пятнадцать лет живет в Штатах, в Техасе… Тем временем появляется Джон; а Джек, говорит, дождя испугался, оказался слабаком. Нас ведут в бело-розовый павильон: свадьбу, оказывается, играли неделю назад, но украшения решили оставить: не пропадать же добру. Тиффани считает, что для иностранных гостей это сойдет за стиль кантри, - кто мы такие, чтобы спорить? Стол застилают свежей скатеркой в цветок, но в ней большущая дырка. Мы машем рукой: какая разница, но скатерть заменяют. Я рассказываю, как заказывала в La Veranda блюдо под названием Lau Thai (((* «а» в обоих словах с дифтонгом*))) в английском меню его обозначают hot pot или, чтоб было понятнее, вьетнамское фондю в тайском стиле. Но было скучно есть одной, тем более, что самой готовить мне не дали – котелок с пряным бульоном кипел на Фукуок на один бок.jpgгоршке с живыми углями и искры летели во все стороны. Очень вкусно, конечно, и нарядно, но осталось какое-то чувство неудовлетворения, как будто не наигралась. Все решают, что нечто вроде фондю – отличная идея. Но тут поиграть тоже не вышло: вместо горшка с углями (или простой спиртовки, на что я втайне рассчитывала), к нам на стол взгромоздили газовую плитку, причем пламя приворачивали на полную, чтобы кипело ключом, и я просто боялась туда соваться. Правила такие: сырые продукты берешь одними палочками, а готовые – обязательно другими. Сначала в бульон отправляют манговые листья и прочие специи, потом рыбу, она дольше готовится, креветки и ракушки, а под самый конец – кусочки кальмара, и важно следить, чтобы не переварились. Ну, и овощи, но это уже так, не обязательно. В мисочку кладут немного вареной лапши и риса, сверху – кусочки рыбы и прочего, и заливают бульоном, а приправы у каждого свои, потому что некоторые (например, Кирилл) так и не прониклись прелестью фукуокского рыбного соуса, а некоторые (например, Джон) упромысливают его таким количеством мелко нарезанного чили, что аж страшно. Отличная, веселая еда, и морепродукты были изумительные. Джон, прежде, чем есть, сфотографировал их и послал друзьям по мэйлу, чтобы друзья видели: он тут хорошо проводит время и неплохо питается. - Я же говорил вам: на Фукуоке лучшая в мире еда. Затем я сюда и езжу, - не уставал повторять он. Наш новый друг настоял на том, чтобы оплатить счет (предварительно повосхищавшись его мизерностью), Кирилл решил, что нехорошо будет так просто расстаться с американцем, который выучил по-русски только «Na zdorovje!» и «Net deneg!», и предложил выпить где-нибудь виски, на что Джон откликнулся с большим энтузиазмом.
Таксист не понял, что нам нужен бар на Лонг Бич и привез к отелю Long Beach – в колониальном стиле, дивно освещенному; но мы испугались, что там слишком тихо и чинно, и в результате оказались в баре какого-то дайверского клуба, и вот там я начала кое-что понимать про Вьетнам. Все в этом баре было аляповатым, диковатым, но каким-то странно родным. Русалки на стенках, «прикольные» украшения вроде веревки с прищепками и лифчиками, крутящийся зеркальный шар под потолком. Ранние девяностые. И девушки-барменши были из наших ранних девяностых: такие нарядные, такие все накрашенные, старательно выступающие маленькими стройными ножками на каблуках. «Как думаешь, у нее настоящие волосы или парик?» - спросил Джон про самую хорошенькую, похожую на куколку. К тому моменту мы уже были с ним совсем как родные, он наконец рассказал про себя самое главное.
Что когда-то он играл в рок-группе. Что ему сорок четыре, и у него нет детей, а хотелось бы. Что пару лет назад он чуть не подох: легкие ушли куда-то наверх, печень – куда-то вниз, и сердце совсем не тянуло. Что его бывшая жена, которая живет сейчас с матерью на Гавайях, была вьетнамкой. И его экс-герлфренд, которую он несколько раз упоминал, была вьетнамкой. А его нынешняя герлфренд китаянка, но как-то у них… Она вот там, а он здесь. И он бы очень хотел здесь и жить, если честно. То есть еда, конечно, здесь и правда отличная, но не это же главное, в само-то деле. «Мне сегодня не хватило кэша расплатиться с таксистом, а он сказал – не проблема, заеду завтра. А хозяин моей гостиницы услышал, и говорит: да я расплачусь, не проблема, потом отдашь. Это - остров, понимаете? Остров»… В конце концов мы уехали, а он остался. Надо бы написать ему, спросить, получилось ли у него с той девушкой. Волосы у нее были, конечно, свои, настоящие, просто немножко слишком красивые. Как у подмигивающей девушки с вьетнамского календаря.

ФОТО: Кирилл Никитенко

Фукуок на один бок

Возврат к списку


Контакты на острове Фукуок, Вьетнам

+84 76 982 88 40 -  Viber, WhatsApp
  • info@phuquoctravel.ru
SeyClub for Russia Туры на Сейшельские острова

Swiss Trave lClub

Туры в Швейцарию и Австрию